***

Попробуем сделать шуарму дома.
Понадобится: килограмм паргиёт. Для тех, кто не говорит на иврите, поясняю - это мясо, снятое с
куриной ноги. Уточняю: с верхней части ноги.
Далее понадобятся специи - неважно, если чего-то не хватает, всегда можно пропустить или заменить.
Еще нужен крахмал, оливковое масло и форма для запекания.
( Read more... )
Приятного аппетита!

У моей бабушки был вышитый рукодельный коврик: «Костьми не ложимся, соседям не завидуем». Жалко, не сохранился. Не завидовать соседям у нас получается легко. Костьми не ложиться — не всегда.

Муся сейчас работает с детьми в поселке глубоко в пустыне Негев. Изначально у нее там было сто детей, после седьмого октября стало триста — в эти маленькие поселки эвакуировали жителей с южных границ. Работает с утра до ночи, устает. Спросила меня в какой-то момент: «Как ты думаешь, это вообще кому-то нужно сейчас? То, что я делаю?». Да нет, отвечаю, кого вообще интересуют дети.

Она очень смеялась, мой правильный израильский ребенок. Мы-то сами давно научились ходить без ног, опираясь на силу духа. Но у нас тут ведь тоже кое-кому двенадцать лет.

Роми пишет: «Не волнуйся, я задержалась. Мы тут поседели с друзьями».
С огромным трудом удержалась, чтоб не ответить: «И мы».

* * *
Пекли сегодня с Ромкой печенье с корицей и играли в игру «Я знаю десять». Десять фильмов, десять названий птиц, десять книг, десять видов еды, десять ругательств (дурак, идиот, дебил, козел, не более того) и т. д. Когда доходишь до десяти, особый шик - сказать «я знаю больше» и перечислять без остановки, пока не собьешься. Исчерпали тему, стали думать, десять чего еще бывает. Я предложила десять заповедей - интересно, как она скажет, что знает больше? Не убий, не укради... И тут меня скосило. Я знаю десять имен заложников. Я знаю больше.

* * *
Нашли на улице игрушечного ежика, размером со спичечный коробок. Лохматого и несчастного, валялся один в пыли. Забрали домой, постирали, назвали Кризис. Роми решила, что Кризис — девочка. И стали мы нашу Кризис потихонечку приводить в себя.

Ромка смастерила ей платье и ожерелье, слепила пару румяных яблок, а я накрасила Кризис ногти розовым лаком. Я знаю десять дурацких занятий: унывать, самоуничижаться, грызть себя, грызть других, чувствовать себя виноватым, не дышать, завидовать соседям, ложиться костьми… Лучше уж красить ногти игрушечному ежу.

А сегодня я попыталась слепить для Кризис куклу из пластилина. Но получилась крошечная горбатая кошка, с усами вниз и мордой обиженного ребенка. Жалкая, как желтая лужица. Зато Кризис рядом с ней сразу стала выглядеть большой и сильной. Так они и стоят на столе: маленькая храбрая Кризис и ее испуганная кошка.

Если я когда-нибудь свихнусь и заведу рукодельный коврик, на нем будет вышито: «Тешим Кризис».

* * *
Старшая сестра Мусиной подруги на прошлой неделе вышла замуж. Сейчас вообще много свадеб, вот только свадьбы эти другие, чем обычно. Проводят их прямо на базе, в качестве хупы там растянутый над головами талит, раввин — из соседнего поселения, жених в полевой военной форме, в роли гостей выступает танковый взвод. Причесать и накрасить невесту приезжают ближайшие волонтеры, для букетов слегка обрывают кусты. Саперы-резервисты из оперного театра берут в руки скрипки, у артиллеристов из камерного случайно находится саксофон. И сотни парней в военной форме самозабвенно танцуют в честь молодых. Сменяют друг друга, часть идет на задание, часть возвращается — и давай танцевать на свадьбе.

У меня от этих свадеб дрожит и стонет внутри какая-то туго натянутая струна. Но все бы еще ничего, пока невесты на фотографиях были в белых платьях. А сестра Мусиной подруги вышла замуж в военной форме. Фату приколола заколкой к распущенным волосам. Она резервист и жених резервист, два офицера под хупой. Струна натянулась и лопнула с тоненьким звоном.

Пришла подруга Белка, подкрутила колки и сказала спокойно:
- Ну да. А через год будет бейби-бум.

Ладно. Инда еще побредем.

* * *
Друг Пашка ездил на юг волонтерить — собирать пайки для солдат. Работа простая: ползет конвейер, на нем коробки. Каждый работник по очереди кладет в коробку один предмет (Пашке достался хумус), коробки ползут до края ленты, последний их закрывает. И так целый день.

Так совпало, что на Пашкину смену собрались только русские волонтеры – набирали по русскоязычным сообществам. Всякие очкастые программисты и светловолосые аудиторы. Поработали пятнадцать минут, двадцать, тридцать, и говорят — не. Тут надо подумать. Ну-ка, народ, давайте прикинем угол скольжения коробки и время на укладку банки. А двух сразу? А двумя руками? А если коробки сдвинуть плотней? А здесь у нас между коробками зазор каждый раз образуется, он нам зачем? Включили секундомер. Выключили. Ясно. Вот ты встаешь сбоку и поправляешь зазор, это сэкономит больше времени, чем отнимет. А ты кладешь кукурузу двумя руками. А ты, наоборот, огурцы клади одной, чтобы второй подталкивать коробку чуть левей. А останавливаться на перерывы мы не будем, а то собьется ритм. Поехали.

Смена в среднем собирает 3150 коробок. Эти зануды собрали 5400. Сфотографировались на память возле конвейера и разъехались по своим скучным гражданским делам.

* * *
Соня из-под Сдерота, пока что живет у родителей. Дома провела два дня в убежище, ночью выскакивала на кухню пожарить яичницу, подсвечивая телефоном (свет их просили не включать). Как только стало возможно — уехала, прихватив в небольшую машину подругу, соседку подруги и троих её детей. Смеётся:

- Избаловали вас! В Иерусалиме сирена, а потом еще время, и потом вы куда-то идете, и потом такое: «бум». А в Сдероте бум, бум, бум, бум, бум, сирена. Бум, бум, бум, бум, бум.

В Иерусалиме упреждение — полторы минуты. В теории, в Сдероте это десять секунд. На практике, там упреждения нет. Как говорил мой коллега, бывший кадровый военный, «какое там упреждение, там до пусковой установки как до того холодильника!».

В Иерусалиме на Соню свалилась собака по имени Барс. Собака брата, брат снайпер и сейчас понятно где, Барс пока что живет у родителей и оказался на попечении Сони, поскольку размером и мощью он с ту пусковую установку. К счастью, в отличие от пусковой установки, собака прекрасно воспитана. Как только звучит сирена, первой бежит в убежище и дисциплинированно садится там у миски.

- Самое лучшее после сирены, - рассказывает Соня, - это сесть на пол и обнять собаку.

Это и есть описание нашей жизни. Когда до пусковой установки (до любой пусковой установки) — как до того холодильника. Но есть брат-снайпер, сирена, убежище и собака. Избаловали нас.

У родителей Сони своя собака, маленькая, толстенькая и глуховатая. Эту просто берут подмышку и уносят - туда, где уже сидит крепкий подтянутый Барс и смотрит свысока: «Избаловали вас».

* * *
В первые пару недель, пока все было закрыто и дети учились в зуме, Ромка просила отправить ее на денек проведать бабушку, мою маму. Мы были не против, но у мамы в квартире нет мамада и в случае воздушной тревоги нужно выходить на лестницу. Мама сама никуда не выходит, вежливо аргументируя «да пошли они в задницу». Но Ромку мы пытаемся воспитывать в парадигме «должна же быть дисциплина» (с этим мама согласна).

- Пообещай мне, - говорю, - если будет сирена, сразу же выйти на лестничную клетку. Вместе с бабушкой (должна же быть дисциплина).
- Обещаю, - говорит.
И тут я вспоминаю, что бабушке утром нужно к врачу.
- Мама, какая мне разница? Я все равно буду учиться в зуме!
- А если будет сирена?
- Выйду одна на лестничную клетку.
- А ты не испугаешься?
- Испугаюсь. И выйду. Не беспокойся, все будет в порядке.

Мы тут поседели всей страной, но я знаю десять смелых людей. Я знаю больше.

* * *
Показывали ребенку «Как украсть миллион» (а то от сериалов для подростков у меня уже почесуха). Вечер, поселок, полная тишина. Те, кто помнит фильм «Как украсть миллион», уже догадались, что было дальше. А вот мы его помнили плохо.

Да. В какой-то момент там изо всех сил гудит сирена. Я вскинулась как полковая лошадь при звуках боевой трубы и кинулась закрывать окна. Можно было выключить звук, но во-первых, это считай полфильма долой. А во-вторых, у нас нынче при звуке сирены включается отнюдь не голова.

Сирена смолкла. Герои фильма спрятались в кладовке, мы затаились в надежде, что нас не придут бить соседи. «Давай откроем, - предложил Дима, - а то душновато». «Сейчас там второй раз загудит, - ответила я, - потом откроем». «Там» загудело, мы ту сирену продышали как на схватках, герои фильма спрятались в кладовке, мы открыли окна. Через десять минут сирена в фильме загудела в третий раз.

Ну что. Можно сказать, десенситизация прошла успешно. Соседи не пришли.

* * *
Я говорю себе: это и есть ее детство. Это то, что она запомнит. Запомнит игру в «я знаю десять», печенье с корицей и бесконечные разговоры, посылки солдатам и собак соседа-резервиста, с которыми гуляла. Запомнит как украсть миллион, невесту в военной форме, ежонка по имени Кризис.

Я говорю себе: она не запомнит тебя в эти дни. Она запомнит себя. Когда она вырастет, ей надолго хватит того печенья.

А что же с нами, канючит внутренний голос. Что же запомним мы? А мы, отвечаю, запомним десять вещей, которых уже никогда не забудем.

А через год будет бейби-бум.

1. О "пропорциональности" наших действий в Газе. Есть много путаницы в понимании термина "пропорциональность" в отношении боевых действий. В реальности этот принцип гласит, что применение военной силы должно быть пропорционально заявленной цели этого применения. Если ты, скажем, решил убить одного хамасника, то завалить ради этого весь его жилой дом с обитателями будет непропорционально. Но если ты решил ликвидировать весь ХАМАС – как режим и как армию, – то массированные боевые действия на территории, занятой этой армией и этим режимом, абсолютно соответствуют критерию пропорциональности.

2. Тут возникает второй вопрос: легитимно ли в целях устранения военной угрозы ХАМАСа задекларировать цель полного его уничтожения? Такая легитимность определяется характером угрозы. Поскольку ХАМАС открыто провозглашает своей целью уничтожение Израиля, война на уничтожение ХАМАСа – абсолютно законна и легитимна в соответствии с базисным правом каждой нации на самооборону.

3. В этой связи рассмотрим требования международной гуманитарно-антисемитской коалиции о прекращении огня. Прежде всего надо отметить, что прекращение огня – это не какой-то обязательный элемент военных действий, задержка которого является нарушением законов войны. Одностороннее или согласованное прекращение огня – это дело участников вооруженного конфликта, и отказ Израиля от такого шага (безотносительно причин) не является отступлением от гуманитарных норм.
Однако тут есть еще один элемент. Когда условная ООН требует от Израиля прекратить свои действия по самообороне, она должна предложить Израилю альтернативный путь достижения его цели – обезопасить себя от угрозы ХАМАСа. Например, введение в Газу международного контингента, задачей которого будет разоружение ХАМАСа и защита Израиля изнутри Газы. Поскольку от подобного предложения икота тут же начнется не только у Иордании или Пакистана, но и у Франции с Ирландией, требование прекращения огня лишено всякой правовой легитимности.

4. Вернемся еще раз к теме "пропорциональности". Законы войны требуют, что, когда военные действия ставят под угрозу гражданское население, такая угроза не должна превышать ожидаемые военные преимущества от подобных операций. НЕЛЬЗЯ бомбить весь жилой квартал, если в одном из домов засели двое боевиков с автоматами, уничтожение которых принципиально не меняет тактическую ситуацию. МОЖНО снести квартал, если под ним пролегает сеть подземных туннелей, баз и складов боевиков, где прячется неизвестное число террористов. Если в ходе такой операции (после соответствующих предупреждений и создания возможности бегства мирного населения) погибают гражданские лица, это никак не противоречит законам войны.

5. Теперь немного об "осаде Газы", этом особо ужасном зверстве израильской военщины. Вы удивитесь, но "осада" — это абсолютно законное военное действие. Осада и блокада запрещены лишь тогда, когда осаждаемый объект – будь то хутор, квартал или целый город или регион – никак не защищен. Газа, разумеется, – это город-крепость армии ХАМАСа, и ее осада и блокада абсолютно легитимны. ЦАХАЛ выполняет свои гуманитарные обязательства, открывая путь гуманитарным грузам в южную часть сектора.

6. Среди хамасолюбивых икспердов бытует идея, будто все эти простые принципы каким-то образом усложняет тот факт, что Израиль якобы "оккупирует" Газу, контролируя ее границы, воздушное пространство и территориальные воды. Оставляя в стороне наличие границы Газы с Египтом, которую Израиль никак физически не контролирует, заметим одно – согласно 42-й статье Гаагских протоколов от 1907 г., которые остаются в силе и сегодня, "оккупация" означает ФИЗИЧЕСКОЕ ПРИСУТСТВИЕ ОККУПАЦИОННЫХ СИЛ НА ОБСУЖДАЕМОЙ ТЕРРИТОРИИ. Той же точки зрения придерживаются все армии НАТО и сегодня. Так, НАТО сегодня контролирует границы, море и воздушное пространство Калининградской области РФ, но даже Дмитрий Медведев не скажет, что НАТО оккупировало Калининград. Разумеется, наличие в Газе собственной власти – не только независимой, но и откровенно враждебной Израилю – само по себе достаточный факт для опровержения идеи "оккупации".

7. И в заключение коснемся любимой темы тупых ублюдков с флажками Палестины на аватарках – "коллективного наказания жителей Газы". Таки да – коллективное наказание в любой форме является военным преступлением, тут все ясно. Однако, как бы неожиданно это ни прозвучало, война сама по себе – не форма коллективного наказания. Война – это печальный, но абсолютно легитимный акт суверенного государства в борьбе за свои интересы. Объявить войну вне закона не получается. Израиль объявил полномасштабную войну ХАМАСу, и эта декларация имеет столь важное значение именно потому, что она определяет отношение законов войны к действиям нашей армии. Война подразумевает уничтожение способности противника вести войну, в том числе его военных инфраструктур, баз, военного производства и сетей снабжения войск. То, что ХАМАС все эти элементы военной организации и экономики "упаковал" в массу мирных жителей, – это преступление ХАМАСа, но не проблема Израиля.

ФБ-лента сейчас вся в историях людей из Днепра, пострадавших от ракетного удара по девятиэтажке (удалось найти 45 погибших, в том числе 6 детей, еще 25 считаются пропавшими без вести - среди обломков пытаются найти хотя бы фрагменты тел).
Удачная история - это как у моих сотрудников, братьев-близнецов. Им удалось спасти маму, раненого девяностолетнего дедушку, даже кота. Квартира разрушена.
Многие истории - фильм ужасов с двумя самыми страшными элементами: зло, причиненное не духом, а человеком, и его неизбежность (как в "Пункте назначения").
Семья уехала из обстреливаемого города в области, сняла квартиру. Убиты муж и жена, двое детей осиротели.
Семья, выжившая в Мариуполе, убита.
Женщина из нашего района взяла детей и поехала навестить родителей. Убита вся семья, семь человек.
Молодая пара с ребенком неделю назад въехала в квартиру в том подъезде. Родители недавно вырвались из оккупации, теперь им предстоит хоронить детей и внука.
И так далее.
Казалось бы, хуже некуда, но со дна стучат: в том же Мариуполе таких домов в сотни раз больше, только завалы невозможно было разгрести из-за непрерывных обстрелов. Потом русские снесли многие дома прямо с телами внутри. Тысячи историй, просто растворившихся в воздухе.

Знаете ли вы, живущие в благополучных странах, что сейчас чувствуют люди в отрезанной от мира России? Что они пережили за эти 2 недели? Что их тревожит и заботит? Я начинаю публиковать истории друзей и знакомых, и вы тоже можете прислать мне свою историю. Первые три – от многодетных матерей, и это не случайность: люди надеялись всю свою жизнь прожить в России, заводили детей и все эти годы не молчали, а все делали для того, чтобы построить в своей стране мирную жизнь и быть частью цивилизованного мира. В последние дни их надежды рухнули:

Анна, 47 лет, Москва:
Я честно пыталась построить жизнь в этой стране. Я не нарушала закон и хорошо делала свою работу 25 лет. Я платила налоги. Я помогала тем, кто нуждается, и регулярно переводила деньги на благотворительность. Я хотела на пенсии выращивать овощи и цветы на приусадебном участке в Подмосковье. Я люблю говорить и писать по-русски и, кажется, пишу неплохо. Я обожаю русскую литературу. Я люблю путешествовать по России, много где побывала, и считаю, что у нас прекрасная природа и глубокая, интересная культура. Я учила своих детей любить и уважать свою родину. Я патриот не в дурацком, путинском, смысле, а в настоящем (смейтесь этому пафосу, если хотите). Так вот. Моей страны больше нет. Есть Северная Корея на ее месте. Есть ненавистный Советский Союз. Мы (вы) про**али эту страну. Русскую церковь в Париже, куда ходят мои племянники, на днях расписали словами «свиньи» и «сволочи». Моя русская знакомая из Испании по телефону рассказала, что ее машину вчера разрисовали и испортили вандалы. Путин выдумал украинский нацизм, а мы в ответочку получаем реальную русофобию во всей Европе. Я буду молиться, чтобы эта война поскорее закончилась, и чтобы как можно меньше русских и украинцев (представителей двух моих любимых народов) погибло в этой ужасной войне. Надеюсь, что молитвы агностика что-нибудь для Него значат. Я постараюсь сделать все, чтобы мои дети выросли в другой, свободной стране. Мир вам всем!

Мария, 41 год, Москва:
( Read more... )

Моя девяностолетняя бабуля решает задачи по химии, укрывшись в коридоре, пока ее район бомбят.
Дядя, человек долга, пошел на работу и застрял в метро на два дня из-за обстрелов. За это время на улицах стало еще хуже и добирался он домой по туннелям метро (два с половиной часа).
Никогда не думала, что буду радоваться бабулиному ослабевшему слуху. Когда тетя во время очередных обстрелов в панике кое-как наспех бросает вещи, бабуля успевает их переложить со словами: "Во всем должен быть порядок." (Впрочем, не знаю, в слухе ли дело: она и в детстве бежала в школу под бомбежками, так хотела учиться.)
Мы выдыхаем только во время очередного созвона с ними.

Ну шо сказать. Миротворцы аккуратными точечными ударами выбесили здесь каждый камень.